Category: религия

Женщина с сосудами

На острове Буяне...


Птица Сирин


Шамбала и Чаша Святого Грааля – две мистические точки на востоке и западе, привлекающие в зависимости от наклонностей и личных предпочтений жителей промежуточных северных равнин, как источники тайных знаний, целительной силы и энергии. Устремляются равнинные жители – кто на запад, а кто на восток, иногда погибая, словно мотыльки, обманутые ярким светом.
Увлеченные таинственными названиями, заранее уже внутренне, по разным причинам, снявшись с родных мест, они рвутся прочь… от  острова Буяна, раскинувшегося хотя и не в легкодоступной, но близи.
А остров Буян лежит себе в необъятной шири, самодостаточный. Пульсирует словно солнце, и словно лучи от солнца рождаются из его тела поэтические образы и чудодейственные заговоры.



Collapse )
Das Mittelalter

Явление святой Хедвиг





Автор нижеследующего рассказа - КЛАБУНД (настоящее имя - Альфред Геншке; 1890, Кросно-Оджаньск, Польша - 1928, Давос, Швейцария) - немецкий лирик, романист, драматург, переводчик японской и персидской поэзии. Для его поэзии, как и для прозы, характерна страсть к эксперименту, сочетающаяся с даром понимания чужой литературной традиции, использование в своем творчестве мотивов иноязычной литературы.

В  рассказе "Явление святой Хедвиг" набожный монах внезапно обнаруживает в себе то, что расценивается им как дьявольское наваждение, оскорбительный вызов благочестию. Но бессмысленно бороться с тем, что древнее культуры...


В одной городской библиотеке хранится старинный фолиант, обтянутый свиной кожей, содержание которого гораздо менее любопытно, чем художественное оформление. Переплетчик, уничтоживший немало старинных манускриптов, не подозревая об их ценности, использовал эти манускрипты для изготовления некоторых деталей, необходимых в работе. Он и эту книгу лишил множества страниц, дабы сэкономить свиную кожу.
Но рукопись, созданную одним монахом, все же еще можно прочесть. Особенно интересны отдельные места из посланий апостолов Петра и Павла, чьи портреты, выдержанные в золотистых, голубых и красных тонах, были искусно вплетены в заглавные буквы.

Прежде всего, в портретах святых пленяла их телесная красота, которой они - что удивительно для апостолов - были наделены с избытком. Присмотревшись внимательно, можно прийти к поразительному открытию - лики посланников Бога несли на себе странную печать женской миловидности и нежности: на вытянутых аскетичных, стилизованных телах святых шаловливо, как цветки лилий на стебельках, раскачивались две чудные девичьи головки. А вот и другое открытие: изображение апостолов есть не что иное как портреты одной и той же девушки.

В середине XV века в здешнем францискианском монастыре жил набожный и ученый брат Теодор. Ему было всего двадцать девять лет, но ученость его была столь велика, что имя его было всегда на устах не только жителей этого города, но и округи. Поэтому и поручил ему настоятель монастыря выполнить рукописную копию библии, которой монастырю так не хватало.
Теодор с усердием принялся за работу. Тонким и острым пером он написал Евангелие от Матфея, потом от Марка, Луки, Иоанна, но когда через несколько месяцев он перешел к посланиям апостолов Петра и Павла (а между тем наступила весна), он почувствовал тревогу, работа застопорилась и продвигалась с большим трудом, медленно, подобно ленивому ручью.
Сквозь зарешеченные окна кельи его взгляд вместе с птицами отрешенно улетал в ясное серебристое небо, а губы, хотя и шептали молитвы, казалось, были готовы с упоением запеть мирские, весенне-греховные песни.

Однажды, когда Теодор намеревался вывести изысканную "П" апостола Павла, он перевел свой тоскующий взгляд на решетку - и испугался.Так как увидел Марю - самую красивую девушку города, дочь моряка, весело шагающую в утреннем солнце. Марю, из-за которой моряки и солдаты всаживали друг другу с проклятиями ножи под ребра, и все же ни один из них не мог похвастать ее благосклонностью.
Молодой клирик поднялся со скамьи и стал беспокойно ходить по узкой и темной келье. Однажды он уже встречал Марю в переулке, и сейчас - так ему во всяком случае показалось - ее глаза, темные проворные глаза, как гусеницы карабкались по монастырской стене, будто что-то искали. Или кого-то...
Кровь прилила к бледному, аскетичному лицу францискианца. А если то, что искали глаза Мари, был он?! Возмущенный, он отогнал прочь греховную мысль, но она настойчиво возвращалась. Монах пал в молитве на колени и обратился к Божьей матери, и она явилась ему. Правда, ее лик сиял, как лик Мари и соблазнительно смеялся.
Вздохнув, Теодор поднялся и принялся за работу. Но когда он заключил в заглавную букву серебристо-голубого с красным апостола Павла, из голубой рясы святого ему приветливо кивнуло лицо Мари.
Брат Теодор молился всю ночь напролет, - но ночь была так чувственно тепла, какими бывают иногда весенние ночи, в которых уже робко трепещет лето. И в молитву с силой вторглось воспоминание о Маре, ее походке, ее тонких руках. Никогда в его сознании так настойчиво и отчетливо не возникала женщина. Он решил - ему послано искушение дьявола в образе Мари, маленькой дочери моряка. Не решится ли в этом искушении его судьба? Он не хотел сдаваться, он боролся... Неделю. Четырнадцать дней...И каждый день мимо монастыря проходила Маря, и ее темные глаза, как гусеницы, проворно карабкались по стене монастыря и искали что-то. Или кого-то...
Чтобы ускользнуть от нее, он попросил настоятеля отправить его с проповедью по деревням. Наконец, поздним вечером, разбитый, уставший душой и телом, он возвратился в монастырь. Прошло еще две недели, но в его душе по- прежнему сиял образ Мари. Однажды он шел между ивами по прибрежным лугам, недалеко от города. Вдруг...Он вздрогнул. Перед ним из мокрого тумана вырастало видение. Это была Маря. Он хотел бежать, но видение крепко держало его. Он хотел осенить себя крестом, но оно уничтожило крест...И тогда Теодор безвольно скользнул в его руки.
"Вот как бывает с монахами, - писал летописец, - которые хоть раз оступились. И если сначала это были кроткие домашние и монастырские животные, то потом они превращаются в диких львов."
Однажды ночью брат Теодор даже отважился пробраться в сад у дома Мари. Они стояли под липой, нежно обнявшись, когда появился месяц, а с ним толпа бегущих от дома, кричащих и жестикулирующих людей. Давно в головы родителей Мари закралось подозрение. Люди хотели навалиться с дубинками и палками на святого любовника, у которого от страха сердце ушло в пятки. И тогда выступила вперед Маря и крикнула, как могут кричать лишь воодушевленные священным гневом люди: "Падайте на колени и молитесь - мне явилась святая Хедвиг." И все пали ниц (глупость всегда нуждается в энергичной команде, чтобы тотчас ей повиноваться), а ряса удаляющегося в серых сумерках францискианца действительно была подобна женскому платью (никому не могло прийти в голову, что возлюбленным Мари будет монах). И он издали поднял руку и благословил ее.
С тех пор святая Хедвиг стала являться Маре чаще и более откровенно.
Женщина с сосудами

На острове Буяне...

Шамбала и Чаша Святого Грааля – две мистические точки на востоке и западе, привлекающие в зависимости от наклонностей и личных предпочтений жителей промежуточных северных равнин, как источники тайных знаний, целительной силы и энергии. Устремляются равнинные жители – кто на запад, а кто на восток, иногда погибая, словно мотыльки, обманутые ярким светом.
Увлеченные таинственными названиями, заранее уже внутренне, по разным причинам, снявшись с родных мест, они рвутся прочь… от  острова Буяна, раскинувшегося хотя и не в легкодоступной, но близи.
А остров Буян лежит себе в необъятной шири, самодостаточный. Пульсирует словно солнце, и словно лучи от солнца рождаются из его тела поэтические образы и чудодейственные заговоры.




“Светло-голубое блестящее небо лежит за облаками, или за дождевым морем; чтобы достигнуть царства солнца, луны и звезд, надо было переплывать воздушные воды. Таким образом, это небесное царство представлялось воображению окруженным со всех сторон водами, т.е. островом.  С особенною наглядностию  метафора эта выступает в русских заговорах – там, где говорится о чудном острове Буяне. Название “буян” (от слова “буй”), принятое позднее за собственное имя, первоначально было не более как характеристический эпитет баснословного острова (“буевой остров”). “Буй” служит синонимом слову “яр”, как это видно из замены этих речений одного другим в “Слове о полку Игореве”; оба слова совмещают в себе тождественные значения. “Ярый” заключает в себе понятия: весенний, горячий, пылкий, раздражительный, страстный, плодородный, урожайный.  Понятие весеннего плодородия заключается и в слове “буй”: глагол “буять” (Оренбур. губ.) – вырастать, нежиться (“Он буял у батюшки”, или в народной песне: “Деревце кипарисовое, где ты росло, где ты буяло?” “Я росло на крутой горе, буяло против солнышка”); а прилагательное “буйный”, когда говорят о нивах,  лугах и лесах, служит для обозначения, что травы и деревья растут высоко, густо и обещают богатый урожай  (буйный лес, буйные хлеба, буйные ягоды, чешск. буйна пшенице, обили буйне). Отсюда объясняется следующее выражение в Слове Даниила-заточника: “Дивья (диво ли) за буяном кони паствити” (сравни с чешскою поговоркою: “Nekdy i na bujnom poliu su koni chudi” (т.е “Не диво пасти коней на тучных пажитях”). Вообще же “буйный” (буявый) употребляется в смысле: дерзкий, наглый, неистовый (= яростный); “буесть” – удаль, отвага, буйная головушка – отважная, смелая, буйные ветры – бурные, стремительные, буйная зима – резкая, студеная; болгары дают этот эпитет и огню (буен оган). “Остров Буян” – поэтическое название весеннего неба. Остров играет весьма важную роль в наших народных преданиях; чародейское слово заговоров, обращенное к стихийным божествам, обыкновенно начинается следующею формулою: “На море на окиане, на острове Буяне”, без чего не сильно ни одно заклятие. На острове Буяне сосредоточены все могучие силы весенних гроз, все мифические олицетворения громов, ветров и бури; тут обретается: и змея всем змеям старшая, и вещий ворон, всем воронам старший брат, который клюет огненного змея, и птица, всем птицам старшая и бОльшая, с железным носом и медными когтями (напоминающая собой чудесную Стратим-птицу, всем птицам мать, что живет на океане-море и творит своими крыльями бурные ветры), и пчелиная матка, всем маткам старшая, т.е. на острове Буяне лежит громоносный змей, гнездится птица-буря и роятся пчелы-молнии, посылающие на землю медовую влагу дождя. От них, как от небесных матерей, произошли и все земные гады, птицы и насекомые. По свидетельству заговоров, на этом же острове восседает и дева Зоря (=не только весеннее солнце, но и богиня-громовница), и пророк Илья (=Перун): “На море на окияне, на острове Буяне гонит Илья-пророк в колеснице гром с великим дождем”. Сюда обращался древний славянин со своими мольбами, упрашивая богов, победителей Зимы и создателей летнего плодородия, исцелить его от ран и болезней, даровать ему воинскую доблесть, послать счастие в любви, на охоте и в домашнем быту…”

А. Афанасьев “Поэтические воззрения славян на природу”
Das Mittelalter

Физиолог



"Физиолог" - средневековый сборник о свойствах животных, реальных и фантастических, а также о камнях и деревьях. Возникновение "Физиолога" относится к раннехристианской поре (II-III вв.) и связано с греческой эллинистической традицией: у античных писателей были почерпнуты сведения и легенды. Славянские переводы "Физиолога", возникшие на болгарской почве к XII в., сохранились только в русских списках XV-XVI вв.
Каждая статья "Физиолога" наряду с описанием птиц, зверей и их повадок содержит толкование символико-аллегорического и назидательного характера.
Итак, вот некоторые естественнонаучные изыскания, которые приводятся в разделе "Слово и сказание о зверях и птицах", приправленные нравоучительными выводами.


ОБ АНТИЛОПЕ. У антилопы два рога. Живет она около реки-океана на краю земли. Когда же захочет пить, то пьет из речки и упивается, упирается в землю и роет ее рогами своими. И есть там дерево, называемое танис, напоминающее виноградную лозу широкими ветвями и густыми прутьями, - и, продираясь сквозь прутья, антилопа запутывается в них, - тогда охотник ее ловит и одолевает.
Так и человек. Вместо рогов бог дал ему оба Завета, Ветхий и Новый. Рога - это сопротивление силе; как говорит пророк Давид: "с тобою избодаем рогами врагов наших". Река океанская - это богатства. Танис же - житейские наслаждения. запутывается в них человек, который не заботится о вере, и находит его дьявол и одолевает его.

О СЛОНЕ. Слон живет в горах. слониха находит траву, называемую мандрагорой, и поглощает ее. Так же и слон, и сходится с нею. А когда слониха рожает, то входит в реку до вымени и рожает в воде. Спит же слон стоя около дерева. А если упадет, то вопит, и приходит большой слон, но не может поднять его; и затем приходят другие двенадцать. Но и они поднять не могут. И тогда завопят все двенадцать слонов. И приходит маленький слон, и подставляет хобот свой, и поднимает его.
Таким образом, первый слон - это Ева, второй - Адам. Трава - древо ослушания. И если вкусил, то совершил преступление. А если, увы мне, то согрешил... А что такое озеро? - Рождества рай. А что такое склоненные деревья? - Оплот райский. И кто с топором, тот дьявол. А что топор? - Это язык змеи. И когда упал, то был изгнан. А кто большой слон? - Моисей. А кто двенадцать слонов, которые не могли поднять его, и кто поднял его? - Христос, который вывел того Адама из ада.

ОБ ОЛЕНЕ. Олень живет пятьдесят лет. А затем уходит в долины и горные леса, и учует запах змеи, и где найдет ее, трижды сменившую кожу, обнюхивает ее и отбрасывает ее. И после этого идет и пьет воду. Если же не пьет, то умирает. Если же выпьет, то живет другие пятьдесят лет. Об этом и говорит пророк: как стремится олень к источникам водным, так и ты, человек, заключаешь в себе три обновления: крещение, покаяние и нетление. А когда согрешишь, то устремись к церкви, и к живому книжному источнику, и к пророческому сказанию, и испей воды, то есть святого причастия.

ОБ ОРЛЕ. Орел живет лет сто. И растет кончик клюва его. И ослепнут глаза его, так что он не видит и не может охотиться. Тогда он влезает в высоту, бросается на утес, и отломится кончик клюва его; и искупается в золотом озере. А потом садится на солнцепек. Когда же он согреется, с него сходит чешуя, и он опять становится птенцом
Так и ты, человек, если много нагрешишь, возвысься, то есть обратись к вере, и оплакай проявление греха, и умойся слезами своими. Отогрейся в церкви и сбрось с себя грехи.

ОБ УДОДЕ. Удод свивает гнездо свое и выкармливает птенцов своих. А затем птицы линяют и делаются нагими. Тогда выходит один из птенцов и приносит пищу родителям своим, пока они не оперятся и не взлетят оба.
Так и ты, человек. Когда состаришься, не отчаивайся, но идя в церковь, помолись и обретешь милость.

О ДЯТЛЕ. Дятел - пестрая птица, живет она в горах, садится на кедры и стучит своим клювом. А где найдет мягкое дерево, там делает себе гнездо.
Так и дьявол борется с людьми. И когда в ком-то найдет слабость и пренебрежение к молитвам, то войдет в него и угнездится. Если же в другом найдет крепость, то бежит от него.

О ВОДНОМ КОНЕ. От пояса и выше имеет образ коня, а ниже пояса образ рыбы кита. Плавает же в море и воевода над всеми рыбами. На окраинной же стороне земли стоит золотая рыба и не сходит со своего места, чтобы не попасть рыбакам на пути к водному коню. А он как воевода над рыбами идет на окраину земли к той золотой рыбе. Оближет ее, и затем ее облизывают все рыбьи самцы. И уходят на свои места сначала самцы, а потом самки. И самцы мечут семя, а самки, идя за ними, принимают его и становятся чреваты. И через семь дней родят. Когда же они ходят на окраинные земли, то рыбаки ставят сети свои на пути рыб. Пока же будут чреваты, их не ловят.
Водный конь толкуется: Моисей начал пророчества. Море же - весь мир, а рыбы - люди. Золотая рыба толкуется как вход правоверия. Идут же прежде всего пророки и приобщаются к святому духу. Люди, приобщающиеся к учению пророчества, от них получают духовную благодать. Рыбаки же - это бесы. Сеть же - это пагуба и льстивые вожделения; если не следуют водному коню, то есть Моисееву закону, тогда отдаляются и попадают в сети тех рыбаков и погибают, а идущих за пророками не настигнет ни сеть, ни невод.

Есть в сборнике и совсем фантастические образы, которые мыслились в ряду животных. Как будто кто-то их видел и... описал!

О ФЕНИКСЕ. Феникс самая красивая птица из всех, и красивее павлина. У павлина в обличье ни золота, ни серебра, а у феникса - иакинфы и многоцветные камни. Голова его украшена венцом, а на ногах - сапоги, как у царя. Обитает же феникс близ Индии, около Солнечного города. Возлежит он лет пятьсот на кедрах ливанских без еды. Питается же от святого духа. И по пятьсот лет наполняет крылья свои благовониями. И бьет в било иерей Солнечного города, и та птица идет к иерею и входит в церковь. Иерей же садится на солее с птицей. И превращается птица в пепел. А назавтра приходит иерей и находит птицу в виде малого птенца. А через два дня находит ее зрелой, какой была раньше. И целует ее иерей, а она опять уходит на свое место...

О ГОРГОНЕ. У Горгоны обличие красивой женщины и блудницы. Волосы же на ее голове - змеи. А взгляд ее - смерть. Играет она и все время смеется. Живет она в горах на западе. И когда приходит ее брачная пора, встанет она и начинает звать. Начиная от льва и прочих зверей, от человека до домашних животных и птиц и змей, зовет, говоря: "Идите ко мне!" Как только услышат ее зов, то идут к ней. А увидев ее, умирают
И знает она язык всех зверей. Каким же образом одолевает ее волхв: он своей мудростью по звездам узнает день ее брачной поры. И идет на место ее, волхвуя издалеча. Она станет звать, начиная от льва и прочих зверей.
Когда же дойдет до языка волхвов, он ей отзовется так: "Выкопай на этом месте яму и вложи в нее свою голову, чтобы я не видел ее и не умер, тогда я приду и лягу с тобой". И она сделает так.
Тогда волхв, придя, убьет ее, не глядя на нее и не видя головы ее, поэтому и не умирает. И прячет голову в сосуд, а если он увидит змею, или человека, или зверя, то покажет им голову Горгоны, и тотчас они оцепенеют; и Александр ведь имел эту голову и победил все народы.
И ты, человек, имей уважение к Господу и непременно одолеешь вражьи силы.
Богиня Маат

Вода живая и...




 
        Вода живая и мертвая - с этим, видимо, связаны и представления в мировой мифологии о рыбе - как символе жизни или, напротив, символа нижнего мира, царства мертвых - для того, чтобы воскреснуть к новой жизни, нужно побывать в нем. В рамках смерти и воскрешения  можно рассматривать и историю библейского Ионы, проглоченного рыбой (ср. мотив героя, проглатываемого рыбой, в меланезийской сказке о  Камакаджаку, или в русской сказке, где Ивана проглатывает щука). Иногда рыба актуализирует образ водного чудовища, похищающего женщину и делающего ее своей женой. Таким же олицетворением смерти, тьмы, водного хаоса является и библейский Левиафан, изображаемый не только в виде дракона, но и в виде рыбы.

        В ареале распространения мифов и преданий о потопе и особенно на его периферии (Сирия, Палестина, малая Азия, Закавказье, Иран и др.) хорошо сохраняются следы "рыбной" мифологии и культа рыбы. древнейшее свидетельство тому - шумерский текст (т.н. "Дом рыбы"), представляющий собой монолог (видимо, божества), посвященный заботам о безопасной жизни рыб, для которой строится специальный дом; есть также сведения о храмовых бассейнах для рыб на Ближнем Востоке и в Закавказье. Шумерский бог Энки, согласно шумерской мифологии установивший порядок во вселенной, наделяет реки и озера рыбами и назначает бога, "любящего рыб", его имя остается нерасшифрованным. Так как у Энки есть свой корабль, то шумерская схема (бог воды на корабле, заботящийся о рыбе) оказывается трансформированным вариантом индийской схемы потопа: рыба заботится о первочеловеке. В локальных вариантах японского мифа о творении  бог луны Цукуеми по повелению Аматэрасу (богиня-солнце) спускается на землю, чтобы служить богине пищи Укэмоти: приветствуя бога луны, она поворачивает голову к морю, и из ее уст выскакивают различные рыбы, выступающие здесь уже как средство поддержания жизни. Вавилонский Эа, соответствующий шумерскому Энки, мог представляться в виде человека-рыбы. Эа приписывались не только мощь и мудрость, но и целительные способности; известны изображения "рыбообразного" Эа у постели больного ребенка.
        С рыбой связывается и тема умирающего и воскрешающего бога плодородия, которая прослеживается в афро-евразийском мифе о Иштари (Иштар) и ее соответствиях; идеографически один из основных центров культа Иштар  Ниневия обозначается как "дом рыбы".  В Китае, Индии и некоторых других ареалах рыба символизирует новое рождение; поэтому ее образ часто используется в похоронных ритуалах (ср. изображение рыбы в древнеегипетских захоронениях).


рыбы2 001
          
Богиня Маат

Энки и Нинхурсаг

 
 

 На счастливом, блаженном острове Тильмун Нинихурсаг (мать всех богов) выращивает восемь чудесных растений - после того, как бог солнца Уту по приказанию Энки (владыки земли и подземного мирового океана пресных вод) доставляет на этот остров воду с земли и орошает его. Появление этих растений на свет связано с рядом магических действий, благодаря чему рождается три последовательно производящих друг друга поколения богинь, каждая из которых зачинается Энки и символизирует очередное растение; основательницей рода выступает Нинхурсаг. Энки приказывает своему посланцу и визирю Исимуду сорвать все восемь растений и съедает их, после чего заболевает - болезнь поражает восемь органов его тела. Нинхурсаг проклинает Энки и покидает остров. С болезнью Энки мир начинает гибнуть. Возвращенная на остров с помощью лисы Нинхурсаг лечит Энки: он называет больную часть тела (челюсть, зуб, ребро), а Нинхурсаг производит на свет соответствующее божество, чем исцеляет бога. Так, чтобы вылечить ребро, она  рождает богиню Нин-ти ("владычица ребра", но одновременно и "жизнь": значение шумерского слова "ти" - "ребро", "стрела", "жизнь"). В мифе отчетливо выступает сходство с библейскими мотивами: блаженный остров Тильмун и библейский Эдем, запретный плод, изгнание из рая). Возможно, библейский рассказ о создании женщины из ребра мужчины - это неправильно понятый и переосмысленный древнешумерский миф о Нинхурсаг и Энки.



 
Изображение 650
Энки и Нинхурсаг