October 24th, 2015

Инфанта

О "буржуазном" зеленом


Болото/ Сакральные знаки

Что характерно, восторгов зеленый цвет у художников-авангардистов  не вызывал. Авангардное искусство в начале своего пути явно отдавало предпочтение цветам с ярко выраженной тенденцией внутреннего движения (красный, желтый, синий), устремленных в пустоту царственного духа (белого), готового, в свою очередь вспыхнуть всеми красками и ощущениями. "При более детальной характеристике белый цвет, считающийся "не-цветом" (особенно благодаря импрессионистам, которые не видят "белого в природе"), представляется как бы символом вселенной, из которой все краски, как материальные свойства и субстанции, исчезли. Этот мир так высоко над нами, что оттуда до нас не доносятся никакие звуки. Оттуда исходит великое безмолвие, которое, представленное материально, кажется нам непереступаемой, неразрушимой, уходящей в бесконечность холодной стеной. Белый цвет действует на нашу психику как великое безмолвие, которое для нас абсолютно. (В. Кандинский, "О духовном в искусстве").

Выбор красного и других активных цветов вполне соответствовал изначальному посылу, например, конструктивизма - конструирование объектов окружающей среды, что предполагает динамику и волю. Лишь изредка можно встретить на полотнах и других художников-авангардистов вкрапления зеленого. "Подобно тому, как картина, написанная в желтых тонах, всегда излучает духовное тепло или как написанная в синих оставляет впечатление охлаждения (то есть активного действия, так как человек, как элемент вселенной, создан для постоянного, быть может вечного, движения), так зеленый цвет действует, вызывая лишь скуку (пассивное действие). Пассивность есть наиболее характерное свойство абсолютного зеленого цвета, причем это свойство как бы нарушено в некотором роде ожирением и самодовольством. Поэтому в царстве красок абсолютно зеленый цвет играет роль подобную роли буржуазии в человеческом мире - это неподвижный, самодовольный, ограниченный во всех направлениях элемент. Зеленый цвет похож на толстую, очень здоровую, неподвижно лежащую корову, которая способна только жевать жвачку... Зеленый цвет есть основная летняя краска, когда природа преодолела весну - время бури и натиска - и погрузилась в самодовольный покой" (В. Кандинский, там же).
Итак, зеленый цвет отвергался авангардным искусством по причине своей "буржуазности". Изредка встречающиеся плоскости зеленого в абстрактных полотнах вносят стабилизирующий элемент: "Горизонтальные движения взаимно уничтожаются. Так же взаимно уничтожаются движения от центра и к центру. Возникает состояние покоя... Абсолютный зеленый цвет является наиболее спокойным цветом из всех могущих вообще существовать; он никуда не движется и не имеет призвуков радости, печали или страсти; он ничего не требует, он никуда не зовет" (В. Кандинский, там же).
Но не все так безнадежно в "буржуазном" мире зеленого: ведь пугавшее художников-авангардистов равновесие зеленого складывается при смешении двух во всем диаметрально различных красок - синей и желтой, обладающих внутренней активностью.
С учетом этого и Василий Кандинский "реабилитирует" зеленый. "В зеленом скрыты желтый и синий цвета, подобно парализованным силам, которые могут вновь стать активными. В зеленом имеется возможность жизни, которой совершенно нет в сером...
Если вывести абсолютно зеленое из состояния равновесия, то оно поднимается до желтого, станет живым, юношески радостным. От примеси желтого оно вновь становится активной силой. В тонах более глубоких (при перевесе синего цвета) зеленое приобретает совершенно другое звучание - оно становится серьезным и, так сказать, задумчивым. Таким образом, здесь возникает уже элемент активности, но совершенно иного характера, чем при согревании зеленого.
При переходе в светлое или темное зеленый цвет сохраняет свой первоначальный характер равнодушия и покоя, причем при светлых тонах сильнее звучит первое, а при темных тонах - второе, что вполне естественно, так как эти изменения достигаются путем примеси белого и черного..." (В. Кандинский "О духовном в искусстве").